В ЧИ уже писал, что по манере речи Снейп от первокурсника не отличался совершенно. Вот кусок с ПОВ сменился, а ты этого не поймешь, пока не натолкнешься на какую-то материальную приметы. Меня это удивило у мэтра.

Здесь тоже Снейп от Минервы по речи неотличим. И Многоточия все там же.

читать дальше
Это где ж это у Снейпа такая была манера ведения разговора? Я вот бы не узнал.

– О нем знают в Мунго, Минерва. Это зелье… собственно, темные маги никогда его и не скрывали… как будто. Но дело в том, что никто из непосвященных не относится к этому зелью серьезно. Чтобы оно подействовало – нужно знать еще и определенные слова. Их мало кто знает. Мне они известны… А вот то, что зелье на вас не подействовало – это и есть показатель.


Вот Минерва:

когда я пью, чертова нога почти не болит, что вы вообще знаете о боли, чтобы осуждать меня, если бы вы оказались на моем месте… вы не смеете… убирайтесь отсюда и не надо на меня так смотреть, нет, мне совершенно не стыдно, вы дерьмовый зельевар, и смерть не сделала вас лучше, ваше зелье, ваше хваленое мастерство в темных искусствах, разве оно мне помогло?

Моего отца и постороннюю женщину… девушку… раньше в саду была пристройка для садовых инструментов, и маленький пятачок у двери освещал фонарь – вот там-то они и стояли, на свету. Разумнее было бы прятаться, но, очевидно, им очень хотелось любоваться друг другом. Они и не думали, что их может увидеть кто-то еще. Им было не до этого. Они обнимались. Мой отец обнимал ее, какую-то незнакомую девушку – я даже и не встречала ее раньше, по крайней мере, она точно не жила в нашей деревне…

Не знаю, как вы, я их различаю только по жен/муж роду глаголов, и деталям биографии, например.

Ночью повторился приступ. Метаясь по пылающим простыням и не зная, куда деваться не только от боли, но и от ужаса, что приступы настолько участились, она хотела одного – умереть, но смерть такая штука, она ведь не приходит, если просто позвать.

Просто позвать.

– Северус, – сорвалось с обкусанных губ, было слишком больно, чтобы думать. – Северус, пожалуйста…

Минуту спустя уже знакомая ледяная прохлада остудила пылающий лоб.

Ей казалось, что она умрет – если не сию минуту, то очень скоро, и хотелось кричать, плакать, хотелось, чтоб пришел отец, усадил на колени и, обняв, баюкал и целовал в лоб, пока боль не пройдет… боль не пройдет никогда, больше никогда боль не пройдет, ей жить с этим веки вечные, заключенной в чрево Розового холма, с камнями, тянущими к земле, ноги, придавленные камнями, боль, ничего, кроме боли… одна только боль.

– Снейп, с вас должок, услуга… достать яд не так-то просто, научите меня, как сделать это самой, хоть это-то вы можете? Раз уж не способны лечить, так убейте меня, я этого хочу, хочу – и вы это сделаете, если хотите помочь!

– Минерва…

– Какого черта «Минерва», что вы повторяете все время, уйдите отсюда, чтоб я не видела вас никогда… Мне больно, Северус, мне больно, мне очень…

Сдерживаясь из последних сил и понимая, что все же не сумеет сдержаться, она вскочила с кресла, ее швырнуло в сторону, ноги не держали совершенно – еще секунда, и она бы ударилась о мраморную плиту камина, упала, наверное, загорелась бы одежда… дом занялся пожаром – «Malleus Maleficarum», закон суров, но таков закон – она еще успела подумать обо всем этом – а потом словно вошла в ледяную воду, вся, по плечи, и эта вода остудила и почти привела в чувство.

Он ни слова не сказал. Он обнимал ее молча, мертвый – обнимал живую. Обнимал, каким-то образом не давая упасть. Она вдруг перестала чувствовать холод, затихнув, ошеломленно-смиренная и уже не плачущая – не плачущая вслух.

Ночь медленно отступала. Где-то далеко на востоке занимался рассвет, вспарывая тьму бледно-розовыми робкими всполохами.

Бициниум (bicinium, pl. bicinia) – в период Возрождения и Барокко музыкальное произведение, состоящее из двух вокальных (реже инструментальных) партий. В традиции протестантства бициниумы носили исключительно религиозно-назидательный характер и содержали тексты Библейских псалмов. Помимо духовного воспитания, протестанты обучали при помощи бициниумов искусству пения: чаще всего бициниум исполнялся с разбивкой голосовых партий для преподавателя и студента – ученик должен был вслушаться в ведущую партию учителя и попытаться развить ее самостоятельно.

Фоном для написания данной истории послужил бициниум Эрхарда Боденшаца «О страстях» – наглядная музыкальная иллюстрация мифологемы протестантства «о пагубной, но притягательной силе человеческих страстей, ведущих к страданиям, ощущению тщеты всего земного, падению и краху».

Глава 1. Белая бессонница

Глава 2. Черная бессонница

Глава 3. Белая боль

Глава 4. Черная боль

Глава 5. Белое смятение

Глава 6. Черное смятение

Глава 7. Белое бессилие

Глава 8. Черное бессилие

Глава 9. Белое отчаяние

Глава 10. Черное отчаяние

Глава 11. Белая покорность

Глава 12. Черная покорность

Глава 13. Белая пропасть

Глава 14. Черная пропасть

Глава 15. ЭПИЛОГ