– Вот и хорошо. – Гарри молчит какое-то время. – Э-э-э… Северус? Ты что там, спать собрался?

– Выйди, Гарри... – прошу я, все еще вжимаясь в подушку.

– Что? Что-то случилось?

– Выйди, – настойчиво повторяю я. – Выйди и жди меня внизу. Я… спущусь через пару минут.

– Нет.

Его голос звучит странно.

– Что – «нет»?

– Нет. Не выйду.

– Немедленно, Поттер.

– Это моя комната.

– Это комната твоей матери.

– Теперь это моя комната. И я никуда не собираюсь.

Что ж. Раз он так со мной.

Я переворачиваюсь на спину, спокойно гляжу ему в глаза. Нет, я не собираюсь стыдиться или прятаться. Нельзя унизить того человека, который не считает себя униженным.

Я запускаю руку в штаны, следя за тем, как изумленно расширяются глаза Гарри. Он следит за каждым моим движением, напряженный, застывший посреди комнаты, блестит глазами в полумраке. Когда я начинаю двигать рукой, мне сложно держать глаза открытыми, но я пытаюсь следить за его лицом из-под опущенных ресниц. Я крепко сжимаю губы, не позволяя ни единому лишнему звуку вырваться наружу. Тишина комнаты нарушается только дыханием – моим, сдавленным и неровным, и его, глубоким, лихорадочным.

Все это так привычно – слегка сжать, провести вверх-вниз, коснуться головки, ускориться. Но теперь на меня смотрит Гарри, и каждое движение вспыхивает двумя одинаково сильными чувствами – стыдом и удовольствием. Мне нравится, что он смотрит. Я в ужасе.

К тому моменту, когда я кончаю, так и не издав ни звука, но дернувшись всем телом, он уже едва стоит на ногах, сжимая и разжимая пальцы в воздухе, на штанах его заметна выпуклость. Я вытаскиваю руку и брезгливо вытираю ее о простыни, застегиваю штаны, поднимаюсь. Надеваю рубашку, все так же, в полной тишине, и прохожу мимо него к двери.

Спускаясь по лестнице, я знаю наверняка, чем занимается Гарри Поттер наверху, в своей комнате.