— Это подарок?

Сколько ни молчи, а ответить нужно.

— Да, подарок.

Зеленые глаза расширяются. Кролик выскочил из шляпы, цветной платок превратился в голубя, забились белые крылья в руках салонного мага.

— Но — как же? Ты ведь не мог знать, что мы встретимся.

И определенно не мог знать, чем эта встреча закончится.

— Иногда случаются странные вещи. Особенно в такую ночь, как вчерашняя.

Поттер покраснел. Забравшееся в окна солнце коснулось треугольника, погладило его тонкими прозрачными лучами.

— У меня такое чувство, что это – самая нужная вещь из всех, которые мне когда-нибудь дарили.

— Смотри, не потеряй.

Предупреждение звучит неожиданно серьезно, и так же серьезен ответ:

— Не потеряю.

Поттер откидывается в кресле и все не уходит, но глупо, глупо надеяться: закончился праздник, алые лепестки гвоздики тронуты по краям увяданием, и сны остались на холодном сиденье парковой скамьи. Утром садовники сметут их вместе с разноцветными кружочками конфетти и прочим мусором. Уходи, надо снять этот нелепо кургузый смокинг, смыть вчерашнее горячей водой, забыть, как игральная кость стояла на ребре, размышляла, пятнистая злая зверушка, какой из лоснящихся бочков показать игрокам.

— А вот отдарить мне тебя нечем. Какой бы подарок тебя порадовал?

— Собственно, Поттер, ты меня уже порадовал.

Боги, за что покарали самым страшным проклятием – глупым, болтливым языком, с которого срываются невозможные, ядовитые слова?

— Ты спрашивал, что мне нужно…

— Да.

— Тебя.

Не-воз-мож-но.

— Много потерял, — крестный подходит ближе, так что я чувствую запах его плаща.

Пахнет свежеразрытой землей.

Поттер отступает. Крестный приближается. Dance macabre вокруг старого кресла.

Черт, это невыносимо: и гордость, не позволяющая просить помощи у былого врага, и пощелкивание синеватых лезвий.

Зачем он играет с мальчишкой? Он никогда так себя не вел. Ведь он – профессионал. Не может быть, чтобы Поттер раздражал его так же, как раздражает меня.

— Ну, давайте уже! – выкрикивает Поттер, и тут я не выдерживаю.

— Подожди. Ты уже придумал, что подаришь мне на день рождения?

— А чего бы ты хотел?

Не этого. Нет, я совсем, совсем не этого хочу; и все же я не удивляюсь, услышав, как мой собственный голос произносит:

— Его.

И не удивляюсь, увидев, как моя собственная рука – и ты, Брут! – указывает в сторону поттерова щенка, выпившего столько моей крови, что вот с ним-то мы, можно сказать, породнились.

— Гм. Ты уверен, что этот мальчик тебе нужен?

Голова пульсирует, словно готовый лопнуть нарыв.